Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

инили меня во владении фотоальбомом, который я заполнил фотографиями, полученными из писем от семьи и друзей, где также были вырезки из писем, стихотворения и стихи из Библии. Предположительно, альбом был клеветническим по содержанию. Во время обыска у меня конфисковали также журнал «Вестник Истины». В заключении научно-идеологической экспертизы было сказано: «Материалы, предоставленные для исследования, содержат заведомо ложные измышления, порочащие Советское правительство и социальный строй. Они непоколебимы в своей цели разжигания в читателе идеологической враждебности путем дискриминации политики Коммунистической партии Советского Союза и Советского правительства по отношению к религии, церкви и верующим, разжигания в их окружении нездоровых социально-политических проявлений и, в конечном итоге, создания организованной политической оппозиции существующему порядку в СССР на основе верующей части нашего населения. А также в письмах от Каляшина, адресованных Марии Каляшиной 25 мая 1983 года, и в фотоальбоме под названием «Мои года скитаний», так же подтверждается эта идея гонений за веру». Изучая обвинения, я обратился к суду с просьбой провести другое расследование с участием юристов, которые являются экспертами в теологическом образовании. Поскольку мое дело основывалось на материалах из христианского журнала «Вестник Истины», цитатах из Библии и стихотворениях христианского содержания из моего фотоальбома, я считал экспертов-атеистов некомпетентными в оценке материала такой религиозной тематики. Спустя некоторое время следователь заявил, что моя просьба о проведении теологической экспертизы отклонена, но мое дело передадут прокурору СССР для дальнейшего исследования. За несколько дней до суда следователь привел ко мне адвоката. Я согласился поговорить с ней, но эта женщина сразу же сказала, что разговор будет коротким, потому что она торопится. «Но от этого дела будет зависеть человеческая жизнь и заключение в тюрьму на несколько лет, - возразил я, - для меня это серьезно. Я хочу задать вам юридические вопросы, касающиеся моего дела». Она быстро ответила на мой вопрос. Но когда я стал записывать то, что мне казалось важным для моей защиты, она вновь перебила меня, сказав, что у нее больше нет времени, и ей нужно идти. «Лариса Георгиевна, - сказал я, - вы понимаете, что меня могут приговорить не к трем неделям или трем месяцам, а к трем или даже более годам? Мне необходима ваша юридическая помощь, но вы даже не хотите уделить время, чтобы разобраться в моем деле и ответить на мои вопросы. Вы должны понять, что у каждого своя судьба, своя история, и вы не можете подходить к каждому делу одинаково. Я вынужден отказаться от вашей защиты в суде». Моей матери, Нине и некоторым друзьям удалось узнать день и место проведения суда. Пришло также много молодежи из красноярской баптистской церкви. Сначала власти выделили для суда лишь маленькую комнату, в которую вряд ли бы кто поместился. Но посл