Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

али еще больше их ценить. «Да, - сказал он, - интересные люди вы, баптисты! Мне особенно нравится, какие верные у вас жены, даже когда вы в тюрьме и находитесь в разлуке многие годы. В наши дни это редкость». Я провел всего полтора часа в камере с Иосифом; потом охранники поместили нас в разные камеры, и мы друг друга больше не видели. Но наш разговор остался в моей памяти. В Кизеле охранники поместили нас в камеру цокольного помещения, где пол залит водой. Камера была большой, поэтому у нас было достаточно места. Я очень устал в поезде, поэтому сразу же нашел себе местечко на нарах и уснул. Но сквозь сон я услышал возрастающую суматоху. Заключенные, которые находились в камере дольше, стали рассматривать и отбирать вещи у вновь прибывших из моего этапа. Пришел и мой черед. Кто-то толкнул меня в бок и сказал: - Ну, земляк, открывай свой мешок! Посмотрим, что у тебя есть. Я поднял голову. Передо мной стоял старый цыган. (Позднее я узнал, что он уже отсидел три срока, каждый по пятнадцать лет. Дважды его приговаривали к казни, но потом приговоры заменяли пятнадцатью годами.) - Вот мои вещи. Посмотрите! - сказал я. Он начал все вытаскивать и увидел, что почти весь мой багаж состоял из писем. Тогда у меня было больше тысячи писем. - Что это такое? - спросил он. - Моя почта! - Кто тебе пишет? - спросил он удивленно. - Мои друзья! Я христианин, поэтому у меня есть друзья в каждом городе, даже по всему свету! - Верните ему вещи! - приказал он остальным. Позднее он рассказал мне, что встречал верующих в других тюрьмах и очень их уважал. В конце концов, я прибыл в мой новый лагерь. Начальство сразу же начало создавать для меня особые условия. Например, они называли меня тяжелым случаем, хотя у меня не было ни единого нарушения. Некоторые узники рассказали мне, что начальство лагеря угрожало им, требуя неправдивые доносы о том, что Каляшин принудительно втягивал их в разговоры о Боге. 7 мая 1986 года меня вызвали с работы в кабинет начальника лагеря, чтобы поговорить с двумя работниками КГБ. Они приехали из Перми и Кизела, чтобы задать мне несколько вопросов о служителе Василии Юдинцеве, которого недавно арестовали, обвинив в том, что он является редактором «Вестника Истины». Я не хотел давать никаких показаний против служителя церкви и извинился, объяснив, что я нахожусь в тюрьме пять лет и мало что знаю о происходящем на свободе. Но потом они стали угрожать, что мне лучше рассказать, знаю ли я Юдинцева лично и какой была его роль в церковной деятельности, когда я еще был на свободе. Я отказался давать такую информацию и сказал им прямо, что они не имеют права вмешиваться во внутренние дела церкви. Майор КГБ из Перми пришел в бешенство и начал кричать. В конце он пообещал лишить меня свидания с моей женой. Именно этого я боялся больше всего, поскольку Нина должна была приехать с визитом на следующий день. Я вернулся в барак с тяжелым сердцем. Но в тот же вечер я был изумлен, потому что м