Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

его срока. 2 декабря 1985 года следователь сказал мне, что материалы в моем деле также имели обвинения против моей жены и что против нее также возбудят дело. Но Господь установил границы тому, что они могут сделать. Когда меня привели в суд в первый день заседания, я не увидел своей жены. Неужели она была в тюрьме? Неужели ее осудили и приговорили? На второй день ее все еще не было. Но на третий день она пришла и находилась там до конца суда. Господь услышал мои молитвы и защитил мою жену. 1986 год стал временем одиночного заключения и переполненных мрачных камер, где я мог видеть солнце и небо только час в течение дня. Люди все время курили, и не было свежего воздуха, чтобы дышать. Но Бог сохранил меня и дал мне силу вытерпеть. В конце года был еще один длительный этап, и меня забрали обратно на Урал. Я прошел через множество испытаний там, но к концу декабря ситуация стала абсолютно невыносимой. Я не могу даже описать моего состояния. С человеческой точки зрения не было никакой помощи, никакой защиты. Я вообще не получал писем. Я знал, что друзья пишут, но все, что я получал, были только отчеты о том, что письма от таких и таких людей были изъяты из-за «подозрительного содержания». Я не знаю, что они имели в виду под словом «подозрительное». Я не мог добиться, чтобы кто-нибудь это объяснил. Целью всей атеистической системы является психологически сломать человека, привести к отчаянию. 5 января меня должны были перевести в карцер, и после завтрака, в пять часов утра, меня вызвали. Дежурный сказал, что на меня написан донос за то, что я молился утром, и что меня посадят в одиночную камеру. В тот же день я должен был встретиться с начальником тюрьмы, и я надеялся, что он вступится за меня, но он даже не стал меня слушать. «Надзиратель принял правильное решение, и я позабочусь, чтобы сегодня тебя посадили в одиночную камеру», - сказал он. Но, по каким-то причинам, этого не произошло. Неделю спустя меня лишили посылки и запретили отовариваться в тюремной лавке в наказание за молитву, но больше ничего не последовало. Я принял наказание и был готов ко всему, что могло случиться. Мой дух не был сломлен. Я не унывал, радовался и благодарил Господа за все, несмотря на то, что мне как человеку было невозможно предвидеть улучшение моего положения. С 14 по 20 января с каждым днем давление казалось все большим, и я чувствовал себя подавленным. Но все же я имел надежду в сердце. Я помню, как поделился своими мыслями с Василием, новым братом во Христе, и он сказал: - У меня есть очень ясное предчувствие, что тебя скоро освободят. - Откуда у тебя взялась эта идея? - спросил я. - Просто подожди и увидишь, и тогда вспомнишь, что я сказал, - ответил он. 20 января под конец дня меня вызвал сотрудник тюрьмы, приказав сменить как можно скорее мою рабочую одежду. Он не отвечал ни на один мой вопрос, пока мы не вышли из рабочей зоны, а потом сказал: «Мы идем в бараки. Быстро собирайте свои вещи. У нас нет в