Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

месяцы, а у меня не было возможности ни с кем поговорить. Что я мог сделать? Я просто жил перед ними как христианин. Но в другие периоды я мог говорить с людьми каждый день, и иногда я видел моментальные плоды этих бесед. Например, однажды в омском лагере меня заперли в карцере на пятнадцать суток, и меня должны были отметить в конторе перед возвращением в основной лагерь. Когда я туда пришел, там было около пятнадцати служащих. Я сказал начальнику, что только что прибыл из карцера и должен получить разрешение вернуться в основной лагерь. Он дал мне слово, но предупредил быть осторожным. - Послушайте, Хорев, - сказал один из присутствующих, - у меня есть к вам вопрос. Вы действительно верите в Бога или это какая-то игра? «Спасибо, Господи, - тихо помолился я, - это именно то, о чем я просил» - Почему вы хотите знать? - спросил я. - Ну, возможно вы с этого что-нибудь имеете. Или же это какая-то ваша причуда. Откуда мне знать? - Я действительно верю в Бога. - Я не верю, что вы на самом деле верите в Бога. - Послушайте, - сказал я, - здесь вас пятнадцать, и я не верю, что все вы неверующие, что никто из вас втайне не молится Богу. - Осторожно, Хорев! - прервал меня начальник. - Я могу сейчас возбудить против вас еще одно уголовное дело за эти слова! Это религиозная агитация. Согласно нашей Конституции, я имею право заниматься антирелигиозной агитацией, но религиозная агитация запрещена статьей 142 Уголовного кодекса. Вы можете получить дополнительно три года за нарушение Законодательства о религиозных культах от 1929 года. Возвращайтесь в бараки и напишите доклад о том, что вы здесь сказали, и мы заведем на вас новое дело. - Я готов отбыть еще три года, - сказал я им, - и это будет не напрасно, если хотя бы один из вас станет христианином. Я возвратился в свой барак. По каким-то причинам впоследствии ничего не произошло. Начальник лагеря больше меня не вызывал. Позднее я сталкивался с некоторыми из тех служащих наедине. Все они вежливо приветствовали меня. Один сказал, что его родители были христианами, но он никому раньше этого не рассказывал. Он сказал, что с самого детства молится Богу. В иной раз, когда все заключенные шли в помещение, чтобы отметиться у надзирателей, один служащий крикнул мне через дворик, что мои ботинки грязные, и вызвал к себе в кабинет. Как оказалось, он просто искал возможность поговорить со мной наедине. На протяжении многих лет его мучили мысли о том, есть ли Бог, и он хотел со мной поговорить. Оставшийся мне срок в лагере он время от времени каким-то образом помогал мне. Так что Господь показал мне плод одного маленького происшествия. За годы пребывания в узах я встречал заключенных из всех уголков страны. Один человек, узнав о том, что я христианин, рассказал мне следующую историю: - Когда нас везли этапом на восток в Хабаровск, - начал он, - в нашем поезде была всего лишь одна девушка, и она была христианкой. Я так и не узнал ее имени. Эта девушка пе