Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

иста, и я хочу сделать нечто особенное. Я хочу спеть и прославить Господа. Не мог ли бы ты, пожалуйста, попросить всех о тишине? Они послушаются твоего распоряжения. - Хорошо, - ответил он. Среди общего гула он крикнул: - Тишина! Всем замолчать. Владимир будет петь. Я начал петь - в течение часа, потом двух, потом трех. Наконец я остановился и закончил молитвой, чтобы, как говорится, не утомить аудиторию. Более всего я хотел, чтобы Господь использовал мои стихи, мое пение и мои слова, чтобы коснуться жизни этих людей, чтобы мои годы в узах я провел, делясь Божьей любовью. Пение было моим служением, и Господь это благословил. Поскольку меня переводили из одной камеры в другую, Господь использовал меня, чтобы нести свидетельство в различные места. Когда меня приводили в одну камеру, я пел заключенным и говорил им о Боге. Потом меня переводили в другую камеру, где у меня был шанс достучаться до другой группы людей. Меня всегда встречали вопросом: «За что тебя посадили? По какой статье Уголовного кодекса?» Я отвечал, что я христианин, а потом становился на колени и молился. Конечно же, тюремная жизнь была нелегкой для плоти. Возьмем, например, табачный дым. Я находился в камере с семьюдесятью людьми, и все они курили. Дым ставал таким густым, что я с трудом мог что-нибудь видеть. Несколько раз я почти терял сознание из-за нехватки кислорода. В результате этого я чувствовал слабость в тот день, когда неожиданно начался суд. Когда открылась дверь, я сидел в этой задымленной камере, и меня тошнило. - Охотин, на выход! Я вышел в коридор, и охранники повели меня куда-то. Через несколько минут я спросил: - Куда вы меня ведете? - Просто молчи и следуй за нами. - Но куда мы идем? - В суд, - ответили они. - В суд? Почему мне не сообщили заблаговременно? - Это не является большой проблемой. Меня посадили в милицейский фургон и повезли в здание суда. Когда я вышел из фургона, я даже не заметил свежего воздуха, потому что я увидел своих друзей, которые стояли там, ожидая меня. Я почувствовал себя, как во сне, и подумал, что я вижу ангелов. Как же я обрадовался! Как же Бог ободрил меня через присутствие моих друзей! Когда я был в зале суда, ко мне подошла женщина, возрастом около тридцати лет, и спросила: - Вы - Охотин? -Да. - Меня назначили вас защищать. Но я хочу, чтобы вы дали мне отвод, как своему адвокату. Вы меня понимаете? Как я могу вас защищать? Я член партии. Было бы легче защищать убийцу. Никто из нас не будет вас защищать, поэтому я прошу, чтобы вы дали мне отвод как своему адвокату. Я сказал ей, что я уже сообщил следователю, что не приму никакого адвоката-атеиста. Она вздохнула с облегчением и вернулась на свое место. Но через несколько минут она вернулась и вновь попросила: - Пожалуйста, скажите судье, что вы даете мне отвод. - Обязательно. Еще через пять минут она опять возвратилась. - Так вы объясните, что вы даете мне отвод, хорошо? - Почему вы так переживает