Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

- Нет, это обман. Если я пребываю в рабочей зоне, это значит, что я должен работать. - Тогда пошли брить вам голову. Вы отправляетесь в штрафной изолятор. - Послушайте, зачем брить мне голову? Меня освободят через пятнадцать дней, - напомнил я им. - Очень плохо. Если вы не будете смирно сидеть, на вас наденут наручники. Так, они побрили мне голову и отвели в камеру. Я попросил, чтобы меня поместили в камеру номер шесть, потому что Михаил находился там. Охранник открыл двери, и заключенные стали кричать: «Эй, нам больше не нужно». Но когда Михаил увидел меня, то сказал: «Пожалуйста, входи». Мы обнялись и помолились. Я заметил, что он похудел. - Смотри-ка, они меня обрили, - сказал я. - Не беспокойся. Библия говорит, что Иисус был как агнец перед стригалями. Мы были вместе ровно один день. Как это обычно бывает в церкви, разные люди имеют различные дары. Михаил всегда был лидером в проповедях, а я - в музыке. Остальные четверо узников слушали его проповедь, а потом попросили нас спеть дуэтом. Владимир Охотин пел, когда был в тюремных лагерях. После его освобождения он продолжает петь, руководить хором и проповедовать . Камера была холодной и сырой. Воздух также был омерзительным. Заключенные варили чифирь, который действует, как легкий наркотик. Для этого они жгли все, что могли, зачастую тряпки. Поэтому воздух был пропитан едким дымом. Остальные узники в камере были молодыми и могли это терпеть, но у меня кружилась голова. На полу был голый цемент. У нас не было одеял, матрасов, курток и шапок. Мне не было на что лечь, только на узкие заплесневелые лавки. Но человеку нужен отдых, поэтому я спросил Михаила, где мы будем спать. Он спал прямо на лавке, а у остальных заключенных - воров - были различные тряпки и одежда, чтобы постелить на полу. Как христианин я не мог просить их поделиться украденными вещами. Сначала я пытался повторить за Михаилом - спать на узкой лавке. Но как же уснуть на такой лавке? Я провел всю ночь, пытаясь с нее не упасть. Следующий день был последним днем пребывания Михаила в этой камере, и остальные попросили нас спеть в последний раз дуэтом. После этого мы с ним попрощались. Он знал, что мой срок заканчивается и что мы больше не увидимся в лагере. Он пообещал взобраться на крышу, чтобы увидеть друзей, которые придут поприветствовать меня возле лагеря в день моего освобождения. На следующую ночь я попробовал спать на полу. Он был холодным, влажным и кишел мокрицами и тараканами. Через два часа я промерз до костей. Моя спина и почки так болели, что мне пришлось опять вставать. Поэтому последующие двенадцать ночей я пытался немного отдохнуть сидя. Это было тоже неудобно, но лучше, чем пол. Один раз ко мне в изолятор пришел повидаться прокурор. - Что вы здесь делаете, Охотин? - спросил он. - Я здесь за то, что не работал в воскресенье. Вдруг он сказал: - Значит, вашей главной заботой не является подчинение советскому законодательству о религиозных к