Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

лком. Там вверху было мало воздуха ночью, но он был счастлив, повернувшись к стене читать при лунном свете Новый Завет. Господь благословил его, и он никогда не унывал. Начальство преследовало его; они постоянно притесняли его. Они докапывались до каждой мелочи, но он всегда рассказывал нам о своих неприятностях с улыбкой. То, что он оставался непоколебимым и не был подавленным, также ободряло и нас. Мы благодарили Бога за него. Владимир, Павел и я на праздники получали отовсюду много писем от друзей. Каждый получал до тридцати писем в день. Мы читали письма друг другу и словно окунались в общение с тысячами людей. Господь видел нашу потребность и обеспечивал нас важными новостями, наилучшими пожеланиями и наставлениями от наших друзей. Незадолго до праздника Нового 1985 года Бог позаботился о тихом помещении для нас. Мы горячо молились со слезами на глазах, потом обняли друг друга и пожелали счастливого нового года. Это было очень радостное время. Но вскоре для нас начались тяжелые испытания. Павел, работавший художником в лагере, был отстранен от своей работы. Руководитель оперативного отдела послал его на каторгу. Но Павел не унывал. Он обустроился там, работал сварщиком: у него получались хорошие сварные швы. Владимира продолжали притеснять. Однажды его даже оклеветали, сказав, что его не было ночью в своем бараке и что он провел ночь в другом бараке. Но в ту ночь он даже не выходил на улицу; он спал на нарах всю ночь. Надзиратель даже подтвердил, что не видел, чтобы кто-то выходил. То же сказал и дневальный, но командир оперативного отдела настаивал на своих словах, что у него есть донос от одного заключенного о том, что Власенко не был ночью в бараке. В конце января начальство конфисковало Новый Завет. Я обычно носил его в моем боковом кармане, чтобы почитать в свободную минуту. Как-то во время работы пришли несколько охранников тюрьмы, они начали обыскивать цех. Когда они приблизились ко мне, то приказали встать. Меня обыскали и нашли Новый Завет. Когда я возвратился в тот вечер в барак, меня вызвали в оперативный отдел и приказали заключить в изолятор. - Эта книга не запрещена, - сказал я. - У вас нет закона, по которому вы могли бы закрывать людей в изоляторе за христианскую литературу. Эта книга не является запрещенной, и я имею право на пять книг в лагере. - Я ничего не знаю, - сказал надзиратель, - начальник дал тебе семь дней. Если у тебя есть какое-то недовольство, поговори с ним. Я всего лишь исполняю свои обязанности. На тот момент Павел уже содержался там шесть дней. Ему оставался еще один день. Узнав, что он там, я попросил, чтобы и меня поместили в ту же камеру. Конечно, наша встреча в камере была радостной. Мы долго разговаривали. К вечеру они отпустили Павла. Но когда подходил к окончанию мой последний день наказания, я услышал, что они кого-то ведут. По голосу я узнал Павла, подбежал к решетке и закричал: - Павел, это ты? - Да, да, - сказал он. - Андрей, они у