Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

возят меня и Владимира из лагеря. Какой тяжелый удар! Перекрикиваясь через решетку, мы благословили друг друга. Павла и Владимира должны были отправить в другие лагеря следующим утром. Я не спал всю ночь. Приблизительно в восемь часов утра, когда меня выпустили из изолятора, я увидел Владимира и Павла через трещину в заборе. Я позвал Павла. Он быстро подбежал, а за ним бросился охранник и потянул его за воротник. Но Павел схватился одной рукой за забор, разделявший нас, а другую руку протянул сквозь отверстие. Мы крепко пожали руки. Подбежал со слезами на глазах Владимир, и мы попрощались. Было очень больно расставаться в таких обстоятельствах. Когда моих друзей забрали из лагеря, все наблюдали за мной. Все глаза и уши были направлены на меня. Все хотели увидеть, как я, который был таким смелым, пока мы трое были вместе, буду вести себя сейчас, когда я вновь остался один. После своего освобождения Андрей, вместе со своей матерью, бабушкой, а также маленькими братьями и сестрами, опускается на колени, чтобы поблагодарить Бога в молитве за то, что Он сберег его и сохранил верным во время тюремного заключения . Но Господь укреплял меня. Новый Завет возвратили. Люди вырвали некоторые страницы для себя. Я никогда так и не узнал, у кого было начало, а у кого окончание, но середину Нового Завета оставили мне до конца моего срока. Господь чудным образом сохранил его. Дважды начальство хотело забрать Евангелие, и оно уже почти было в их руках. Но я молился, и Господь удивительным образом возвращал его мне, как доказательство Его сильной руки. Все, что меня больше всего беспокоило за это время, так это то, что я часто был на грани, но Бог показывал, что Он верен Своим обещаниям и Своему Слову. Я работал плотником, когда мне оставалось всего полгода до конца срока. Работы было много. Мы ремонтировали кабинеты, и мне казалось, что время будет проходить быстрее, если с головой погрузиться в работу. Я оказался прав. За несколько дней до моего освобождения моя мама и младшие дети приехали ненадолго меня навестить. Мама плакала, рассказывая, что моего отца арестовали. В течение нескольких лет он служил Господу подпольно. Я часто мечтал о встрече с отцом после моего освобождения. Я даже планировал, о чем мы будем говорить. Я очень хотел его увидеть. Во время того последнего визита мамы, - о чем бы мы ни говорили, какие бы вопросы ни поднимали, - мы все время возвращались к теме его ареста. Последние дни перед моим освобождением были печальными из-за ареста моего отца. Прежде мое сердце украдкой радовалось тому, что вскоре я буду свободен и всех увижу, но теперь тяжело было смириться с такими новостями. Я узнал, что его обвинили в антисоветской деятельности, в высказываниях против органов государственной власти. Я знаю, что мой отец, как христианин, никогда бы этого не сделал. Наконец я был освобожден после трех с половиной лет заключения. На первый взгляд может показаться, что это было потерей моей