Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

— Греции, Англии, Индии, Ирландии, Германии, России. В Германии вице-президентом структуры становится всё тот же Хаак. Именно в этой среде появляется Томас Гандоу — протестантский пастор и антикультист, с которым позже будет тесно связан Александр Дворкин. Гандоу действует в той же логике: список «опасных групп», публичное клеймение и дискредитация, давление на государственные структуры. Он не придумывает ничего нового — он продолжает линию Кюннета, Хаака и Огорда, адаптируя её к послевоенной Европе. Российским представителем 1П1а]ох Сещег ПщегпаНопа]|] становится Александр Дворкин — ученик Хаака и любимый ученик Огорда. Находясь в эмиграции, он тесно сотрудничает с ними и с их последователями, в том числе с пастором Гандоу. Через эту цепочку — Кюннет -› Хаак -› Огорд —> Гандоу — Дворкин получает в свои руки выстроенную десятилетиями идеологическую машину, созданную ещё в нацистской Германии для борьбы с неугодными ЛЮДЬМИ. И когда в начале 90-х он возвращается в Россию, Дворкин привозит с собой не просто личный опыт и не абстрактные «западные методики». Он привозит систему, построенную на одном простом приёме: придумать ярлык, подменить им человека — и объявить травлю «заботой о духовной безопасности». Подобные схемы всегда выглядят благопристойно снаружи, но внутри они служат одному: подавлению инаковерующих и оправданию насилия. И эта система выросла не вчера. Её семена были посеяны в 1920—1930-Х годах, дали чудовищный урожай в виде Холокоста и лагерей, а затем были аккуратно пересажены в послевоенный мир — уже под вывеской «борьбы с сектами». Целью Дворкина было создать такую организацию, которая под прикрытием «защиты общества» воспроизводила бы механизмы тотального контроля. В Москве в 1993 году он возглавляет Информационно- консультационный центр (с 2003-го — Центр религиоведческих исследований) ИМ. Иринея Лионского и начинает свою антисектанскую деятельность. 26 Создание образа врага После распада СССР общество, дезориентированное переменами, искало опору, и Дворкин предложил простую и понятную картину мира: есть мы — правильные и традиционные, и есть они — враги, сектанты, агенты влияния. В его риторике верующие иных конфессий переставали быть людьми с правами и превращались в «адептов», «зомби», «биороботов». Эта тактика, заимствованная у идеологов тоталитарных режимов прошлого, позволяла оправдать любые действия против них. Если перед тобой не человек, а «зомбированный агент», то против него допустимы любые методы: клевета, дискриминация, судебное преследование. Дворкин начал активно внедрять тезис о том, что любая неправославная (а точнее, не соответствующая его личному пониманию православия) религиозная активность — это угроза национальной безопасности. Этот нарратив он с особым усердием транслировал силовикам. Сотрудники правоохранительных органов, не имея профильного религиоведческого образования, принимали эту доктрину как руководство к действию