Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

общественного центра «Гражданская безопасность». Александр Кузьмин — ответственный секретарь РАЦИРС, член РАЦИРС и ЕЕСК$, служитель РПЦ. Председатель дочерней организации РАЦИРС — Саратовского отделения Центра религиоведческих исследований. Роман Силантьев — коллега Дворкина, сотрудник Отдела внешних церковных связей РПЦ МП. Владимир Белов — был научным руководителем Александра Кузьмина. Руководитель Центра православной культуры и религиозной антропологии. Андрей Редкозубов — сотрудник РПЦ МП по взаимодействию с вооружёнными силами и правоохранительными органами под началом отца Дмитрия Смирнова. Валерий Смирнов — давний друг Дворкина. 34 Андрей Васильченко — член Совета по вопросам религиозных объединений при мэрии г. Ярославля, генеральный директор ООО «Губернский народ» г. Ярославль, исследователь Третьего рейха. Коллега Мухтарова. Если внимательно сопоставить признаки тоталитарной секты, которые Дворкин перечисляет в своих лекциях и книгах, с устройством и практиками РАЦИРС, то совпадение окажется не просто точным — оно будет буквальным. Каждый критерий, который Дворкин использует как обвинительный инструмент, идеально ложится на структуру, созданную им самим. Это не ирония судьбы. Это закономерность любой идеологии, которая строится на страхе, подчинении и клеймлении инакомыслящих. Дворкин так подробно и ярко описывает тоталитарные секты потому, что он лучше всех понимает, как они устроены. Он описывает собственную модель. Глава 2. Создатель иллюзий: технология захвата государства «Потемкинские деревни» для Президента: Лингвистическое программирование Представьте, что вы пришли к хирургу. Он уверенно держит скальпель, сыплет латинскими терминами, на стене висят грамоты. Но вдруг выясняется, что его диплом нарисован на салфетке, а медицинский институт он видел только по телевизору. Легли бы вы к нему на стол? Вряд ли. Но вся наша страна легла на операционный стол ктакому «хирургу» от религиоведения. И он начал делать операции. Дворкин убедил всех — от простых бабушек у подъезда до президента страны — что Россия кишит страшными сектами. Что они растут, как ядовитые грибы после дождя. Что каждый второй сосед — это зомби, готовый переписать квартиру на гуру. Но статистика — вещь упрямая. Если посмотреть на сухие цифры МВД и прокуратуры, никакой волны «сектантских преступлений» не существует. Это фантом. Дворкин создал ветряные мельницы, чтобы потом 35 героически с ними сражаться за бюджетные деньги. И вэтой главе мы расскажем об этом. Захватив административный ресурс в Минюсте, главный сектовед страны приступил к реализации самой амбициозной части своего плана — влиянию на первое лицо государства. Прямой доступ к Владимиру Путину был невозможен, поэтому была использована тактика инфильтрации и создания иллюзорной реальности во время поездок президента по регионам. Агенты влияния РАЦИРС методично внедрялись на встречи Путина с обществ