Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

енностью. Их задача была одна: создать у главы государства ощущение, что народ стонет под игом «тоталитарных сект» и молит о жесткой руке. Кульминацией этой спецоперации стала встреча Владимира Путина с общественностью Самарской области в 2012 году. Елена Бельчикова, представленная как «представитель народа», используя специфическую терминологию Дворкина, обратилась к Путину с предложением доработать законы, направленные против деятельности сект. В числе её инициатив также было требование определить меры по прекращению работы сект и партий, которые не имеют официальной регистрации. Отдельно она предложила уточнить закон о противодействии экстремизму — в части определения признаков тоталитарных и деструктивных сект. Реакция президента показала, насколько глубоко эта идеология уже проникла в его сознание. Посмотрим, как происходил этот разговор: «В. Путин: Мы про социальные проблемы начали — может быть, тогда Елена Павловна продолжит? Вы в институте повышения квалификации работаете? Е. Бельчикова: Да, я уже 19 лет работаю в институте повышения квалификации работников образования. Мы в последнее время много занимались вопросами духовно-нравственного образования, в частности введением основ религиозных культур и светской этики в подготовке учителей. Сейчас, с 1 сентября, начали работать, готовим материалы, перешли на дистанционное образование. Есть очень большая проблема, которая волнует нас: эта проблема связана с активизацией деструктивных тоталитарных сект. В последнее время они очень активизировались и в определённой степени маскируются с 36 помошью образовательных программ, которые направлены на самые приоритетные проблемы образования: это программы сбережения здоровья, это программы, связанные с профилактикой наркомании, алкоголизма, игромании и другие. Конечно, не всегда учитель и руководитель школы может видеть, что стоит за программой, с которой пришли. Я могу Вам привести пример, который был лично со мной. Пришла посетительница и обратилась с просьбой, чтобы мы предоставили ей возможность выступить в каждой группе для учителей примерно час, чтобы она рассказала о здоровьесберегающих технологиях. Я ей задаю вопрос о программе, кто автор программы, — «Это школа Норбекова». Школа Норбекова, по последним данным, числится в числе тоталитарных и деструктивных сект. Я, естественно, ей отказываю. Она всё-таки пытается настаивать, тем не менее я не буду говорить весь этот расклад, и в итоге у нас получается так: институт занял очень жёсткую позицию по отношению к ней, сказал, что в этом институте мы не сможем предоставить базу для работы (то есть в институте повышения квалификации). Через некоторое время раздаётся звонок из педагогического университета и к нам обращаются: «Что, действительно у вас есть такой сотрудник?» — называют фамилию. Я говорю: «Нет у нас такого сотрудника. Мало того, мы просто запретили ей появляться у нас в институте». Пединститут, понятно, кого готовит: