Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

инимаются где-то за твоей спиной. К этому времени вокруг отца Владимира уже сложилось определённое публичное представление. Оно жило своей логикой и развивалось без его участия — и это всё отчётливее бросалось в глаза со стороны. Прошло около полугода, прежде чем в Болгар приехала съёмочная группа проекта «Реальные люди 2.0». Для этих журналистов в происходящем отсутствовало главное — возможность услышать самого человека. Не пересказ, не выводы и не интерпретации, а живое слово. Этот разговор возник из простого и честного желания разобраться. Звучали вопросы, которые уже обсуждались в публичном пространстве, и Владимиру Головину дали возможность ответить на них напрямую — проверить, насколько предъявляемые обвинения соответствуют реальности. Ниже приводятся фрагменты этого интервью. Они лучше всего передают суть разговора и позволяют увидеть батюшку не как образ из публикаций, а как живого человека, оказавшегося под давлением, которое затрагивало не только его самого, но и всех, кто был рядом: прихожан, паломников, людей, которые его поддерживали. Ведущая: В феврале Епархиальный суд решил, что Вы виновны, я процитирую: «В создании сообщества, противопоставляющего себя церкви, в ведении деятельности, вносящей смущение в среду верующих, в искажении 69 учения церкви о молитве, упорному непослушанию правящему архиерею, клевете и вот так далее. Что Вы можете сказать об этих обвинениях и решении Епархиального суда, как я понимаю, оно еще не вступило в силу? Владимир: Оно и не может вступить в силу. Ведущая: Без подписи, без заверения непосредственно патриарха... Владимир: Да. В соответствии с церковными канонами судить священника может епископ. Не священники. Поэтому то, что называется Епархиальный суд, он может выносить рекомендательные какие-то вещи. Епископу рекомендуем, предлагаем, советуем. Он не может выносить такое решение как вынес Чистопольский епархиальный суд. Извергнуть из сана, например. Ведущая: То есть, это незаконно с их стороны... Владимир: Это канонично превышение своих полномочий. Но это первое. Во-вторых, реальность жизни такова, что реальная власть сейчас в епархии — это у епископа у архиерея. Поэтому кто такие судят? Священники. Которым сказали, как надо сделать. Им приказали. У них нет выбора. Что приказали, то и сделали. Еше маленечко об этом сказать. Вот там священники, 5 человек было. Конечно, я здесь 30 лет. Всех их знаю. Многие стали священниками намного позже, чем я. Мальчики еще молоденькие. Я о них ничего плохого не могу сказать. Ну нормальные хорошие люди. Но там нет знаний. Там нет грамоты церковной. Нет знаний канонического права, например, у них. Если Вы обратите внимание на решение суда, там орфографические и синтаксические ошибки. То, что называется документ. Когда мне его зачитали, дали зачитать, я очень скромно и деликатно сказал: «Здесь вот ошибки есть». Мне был такой ответ: «В устной речи это допустимо». А ведь это не устная речь. Ну р