Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

т случиться нет, потому что церковь живет в этом мире. Люди бывают разные. В иерковь приходят разные люди. Иной раз даже и с добрыми намерениями начинают, а потом привыкают и собственно начинается у них свое дело и в конце кониов это затмевает даже и те добрые намерения, которые были изначально. А есть те, которые хотят заработать, а бывает и наоборот. Вы знаете, бывает и наоборот, что люди иной раз приходят в церковь, и в истории такое было, совсем по каким-то светским там причинам, а потом проникаются верой и даже мучениками делаются, поэтому всё, всё может быть. По-разному. Но так внешне, во-первых Головин он очень хороший актер. Вот у него есть такой коронный взгляд кота в сапогах из мультфильма Шрек. Он у него так...жалостливый, жалостливый. Есть 83 такое. Посмотришь и просто там растрагиваешься. Глазки там домиком и всё. Это он умеет и слезу подпустить, и пошутить и то и другое там, показать себя униженным и оскорбленным. Никифоров: А в чем суть его проповеди? Дворкин: Да просто, когда человек говорит километрами, то суть — это реклама вот этого его дела. Молитва по соглашению, но просто людей же надо держать в напряжении, поэтому он... умеет. Он не учился, это стихийно. Он знает, где там шуточку какую... все вот эти его кошунства, которые происходят, в коние кониов это тоже от этого, потому что так аудиторию держат. Вот ее шокировали кощунством, а потом как-то похохотать там. И вот они уже его. Они понимают даже где-то в глубине души особенно молодежь, ну вот гадкое такое. Ну раз они похохотали, то вроде бы как они к этому гадкому присоединились. И уже значит он завладел их сознанием. Это во многих сектах такое происходит. Вот через шок такой овладеть сознанием. Главное он ведет всё время к одному. Там даже, когда группы приезжают к нему, там же как? Они приехали и сразу в храм — четырех часовая проповедь. Бум с дороги. То есть, они уже никакие после этой проповеди. То есть, он говорит, говорит, говорит. Сидит перед царскими вратами и там вещает. Нецензурные слова употребляет. С удовольствием. Никифоров: Ну, чтоб похлеще было. Дворкин: Да, да. 38 Слушая, как в этом эфире описывают Владимира Головина — через «шок», «смех», «овладение сознанием», «гадкое состояние» и приёмы удержания аудитории, — важно держать в голове одну простую вещь из психологии: оценка нередко говорит не столько об объекте оценки, сколько о самом оценивающем. Каждый несёт по жизни свой багаж личного опыта. По его содержанию человек судит о мире, но на самом деле это его суждения о себе. В такой оптике многое из сказанного Александром Дворкиным звучит не как попытка понять другого человека или разобрать факты, а как описание привычной для него картины мира — тех механизмов и методов, которыми он сам мыслит и через которые смотрит на происходящее. И это принципиально: в таком случае речь идёт не о реальной оценке Владимира Головина, а о проекции — о переносе собственного внутреннего содержания на другог