Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

ались практически за решеткой ваши самые близкие люди и на другой чаше весов стоял практически бизнес и развитие научной деятельности, Вы на какие-то компромиссы не пошли. Почему? Не было времени? Или Вы не поняли, что конкретно нужно было делать? Если можно, об этом. Жанна: Первоначально я была вообще в состоянии шока. Я не понимала, как можно перепутать пострадавших и нападавших. И всё время было ощущение, что вот сейчас всё выяснится и сейчас всё будет расставлено на свои места. И практически год я ничем не могла заниматься. Я всё ждала, что выяснится ситуация, но частично мне объяснили смысл этого нападения, те беседы, которые со мной проводили органы и те вопросы, которые они мне задавали... И потом понимание складывается не сразу, а постепенно в 95 процессе накопления всяких разных событий, слов, вызовов к следователю и так далее. И примерно через год, когда стало понятно, что моего мужа не отпустят, то есть его отпустили, потом опять посадили. Там был такой момент, когда его примерно через год выпустили и потом через месяи опять взяли под стражу. Ведущий: Можно немножко поподробнее об этом случае? Жанна: Случай заключается в том, что в августе месяце 2011 года судья Власов неожиданно назначил, продлил моему мужу стражу, практически на полгода. А потом, через 2 недели, дело было возвращено на доследование и в ноябре месяце, несмотря на продленную стражу его выпустили. Он пробыл дома месяц примерно. А потом его вызвали, пригласили в суд по телефону для беседы с судьёй, он приехал для беседы с судьёй и его прямо в здании суда, человека который добровольно пришёл на беседу с судьей, взяли под стражу. И это было тоже из ряда вон выходящим. Потому что без решения без всякого, решения никакого не было, когда звонили по телефону. То есть, никаких документов, ничего. И всё было оформлено задним числом. Забрали, а всё оформили задним числом. Ведущий: Не считаете ли Вы, что одной из причин таких действий правоохранительных органов было тоже поведение Ваших сотрудников? Может нужно искать корни именно там, что им что-то не нравилось? Жанна: Нет. Этого сказать невозможно, потому что нашим сотрудникам всё нравилось буквально до 8 сентября. Никаких заявлений о том, что им что-то не нравится не поступало никогда. А после 8 сентября им почему-то всё стало не нравится. И то, что мы знаем уже из показаний данных в суде, которые были, что наши сотрудники подвергались жёсткой психологической обработке. Как раз группа психологов из Центра Иринея Лионского с ними занималась и внушала конкретно, что они находились в секте, раздавала признаки секты и всячески их убеждала в том, что они должны из секты уйти. Это всё происходило в конце августа и в сентябре месяце. Ведущий: Спустя уже 3 года, сегодня, когда Ваш муж находится в тюрьме, когда ситуация развивается в обшем-то совершенно не подконтрольным Вам образом, когда в Центре «Рожана» не осталось ни одного сотрудника и я так понимаю, чт