Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ло записано: «Петр Винс убежал из школы, и допросить его не удалось; Наташа Винс на все вопросы отвечать отказалась». Папа находился под следствием шесть месяцев, и за это время ни свиданий, ни переписки с ним не разрешалось. Увидеть его удалось только на суде, да и то издалека. День суда от семьи тщательно скрывали. Чтобы не пропустить суд и положенное после него свидание, мама и бабушка еще в октябре уехали в Москву, поселились у родственников и каждый день ходили проверять по спискам, какие судебные процессы назначены на тот день. Шестилетнюю Лизу они взяли с собой, а нас с Петей оставили дома с верующей старушкой тетей Полей, так как мы не могли пропускать школу. Маленькую Женю тоже оставили дома. Прошло несколько недель. Наконец из Москвы пришла телеграмма: «Суд начался, срочно привозите детей». В тот же вечер мы с Петей сели в поезд с кем-то из верующих и утром уже были в Москве. Папу судили вместе с Геннадием Константиновичем Крючковым. Мы вошли в здание суда во время перерыва, все стояли в коридоре, верующих было человек сорок. Увидев нас, мама и бабушка очень обрадовались. Вдруг в дальнем конце коридора показался военный, за ним шел еще кто-то — подсудимых вели в зал суда. Бабушка быстро подтолкнула нас с Петей вперед: «Смотрите скорей, папу ведут!» За первым охранником шел Геннадий Константинович, за ним - второй военный, потом папа и заключающий конвоир. Геннадий Константинович первый заметил нас и громко сказал: «Георгий, дети!» Папа выглянул из-за спины охранника, заулыбался, помахал нам рукой. Мы ему тоже махали. Но длилось все это меньше минуты: их ввели в зал. Как несовершеннолетних, нас с Петей в зал суда не пустили, но разрешили остаться в коридоре. Большинство верующих тоже стояли здесь: в зал, кроме родственников, почти никого не впустили. В течение дня было несколько перерывов, подсудимых вводили и выводили, и каждый раз, хоть на несколько мгновений, мы могли видеть папу. Приговор огласили поздно вечером: три года лишения свободы. Мама с бабушкой рассказывали потом, как в последнем слове подсудимого папа хотел прочитать стихотворение, которое написал в тюрьме. Но судья его часто перебивал, и папа смог рассказать только несколько куплетов: Немая стража окружает Друзей Христа стальным кольцом, Но Сам Спаситель вдохновляет Стоять спокойно пред судом. Мы к мятежам не призывали, И в жертву не несли детей. Мь о спасенье возвещали, О красоте святых идей. Суды и новые гоненья Лишь веру в Бога укрепят, И всем грядущим поколеньям О Правде Божьей возвестят! На следующий день нам дали свидание с папой в Лефортовской тюрьме. На свидание пришли все: бабушка, мама, Лиза, Петя и я. На проходной у нас проверили паспорта и метрики, мама предъявила разрешение на свидание, подписанное судьей. Все бумаги были в порядке, и нас пропустили. Охранник провел нас в большую комнату, где не было никакой мебели, кроме стола и нескольких стульев. Он указал нам на стулья по одну