Рубежи детства, Наталья Винс, 2000

ь-чуть похожей! После ареста бабушку поместили в Лукьяновскую тюрьму. Следствие шло три месяца, никаких контактов с ней мы не имели. Вел ее дело следователь Бех. Когда после суда мы встретились на свидании в тюрьме, бабушка рассказала, что произошло после того, как ее увезли в ночь ареста: «В тюрьму мы прибыли уже после 12 ночи. «Скорая помощь» сопровождала всю дорогу, я видела ее, когда выходила из «воронка». Стали оформлять арест: снимали отпечатки пальцев, фотографировали... Долгая это процедура. Потом повели в камеру. Охранник большим ключом открыл железную дверь. Я вошла, огляделась: камера пустая, под потолком горит лампочка, железные нары вдоль стен, никаких матрасов или подушек. Я помолилась и легла отдыхать, как была, не снимая пальто. На следующее утро повели меня на допрос. Работник прокуратуры вошел в кабинет свежий, одет с иголочки, а я - в измятом пальто, после бессонной ночи. Представляю, на кого я была похожа! Так начались мои тюремные скитания...». Суд состоялся в начале марта. Как обычно, день и место суда от семьи тщательно скрывали. Маме каким-то образом удалось узнать, что идет суд. Она тут же позвонила мне на работу, чтобы я отпросилась и срочно приехала. Бабушка потом рассказывала, как она опечалилась, когда конвой ввел ее в зал суда, а там — ни одного знакомого лица, только чужие, враждебно настроенные люди; и как обрадовалась, когда после первого перерыва появились мы с мамой. Обвиняли бабушку в правозащитной деятельности Совета родственников узников, и особенно в том, что она ставила свою подпись под сообщениями правительству о фактах репрессий. В начале суда она заявила, что, являясь председателем Совета родственников, берет на себя полную ответственность за все выпущенные ими документы и просит других членов Совета родственников узников к суду не привлекать, так как большинство из них - многодетные матери. Судили бабушку по статьям 138 и 187 Уголовного кодекса УССР. В обвинительном заключении рассматривалось четыре конкретных факта, взятых из заявлений правительству. Главный упор прокурор делал на то, что все факты вымышленные и заявления Совета родственников носят клеветнический характер. Бабушка тут же предложила вызвать в суд в качестве свидетелей пострадавших, о которых идет речь. Но судья ответил, что в этом нет необходимости, в суд вызвано достаточно свидетелей, чтобы объективно разобраться в подготовленных следователем материалах. Начался допрос свидетелей. Среди них не было ни одного из пострадавших, свидетелями были: представители лагерной администрации, когда в заявлении Совета родственников речь шла о том, что определенного узника избивали, лишали свиданий и всячески притесняли в лагере; работники милиции, участвовавшие в разгоне собраний, когда в заявлении правительству речь шла о том, что в таком-то городе богослужение было разогнано с особой жестокостью; представители городской администрации, когда в заявлении речь шла о том, что за