Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

- начальник оперативного отдела. - Почему вы не хотите вернуться домой? Глупо было с вашей стороны отказаться от помилования от нашего правительства. Это уступка для вас, и вы можете уйти. Еще не поздно написать заявление. Я объяснила ему, почему не приняла помилование. Он внимательно слушал, и у нас получился хороший разговор. В конце он сказал мне: - Вы правильно сделали, что продолжаете в том же духе. Вас освободят в этом году, потому что будет большая амнистия. Вы будете освобождены из-за вашего возраста. Я объясняю этот разговор силой Господа, потому что Господь больше, чем кто-либо, может ободрить и укрепить нашу силу. Устами этого человека Господь сказал мне: «Не беспокойся. Имей терпение. Еще немного, и ты отправишься домой. Хотя тебе и трудно, будь сильной». Я поблагодарила этого мужчину и ушла. Потом я поблагодарила Господа за эти слова. Не потому, что я буду дома, а потому что эти люди, правители этого мира, увидели силу и истину Божью. И они ободрили меня. Слава Господу. Меня вызывали еще два раза в связи с помилованием. Последнее предложение поступило всего за две недели до амнистии. Сотрудники лагеря вызвали меня, чтобы прочитать мне письма от друзей из других стран, говоря: - Видите, как они ходатайствуют о вас? Но мы не можем вас отпустить. Мы бы с радостью вас отпустили, но мы не можем. Напишите заявление, и вы можете быть свободны. Таким образом, у меня появилась возможность рассказать начальнику о Божьей истине. Он полностью со мной согласился. - Вы правы, - сказал он, - но это значит, что нам придется удерживать вас здесь до конца. Моя бригадирша также пыталась подготовить меня к досрочному освобождению, если я выполню некоторые условия, но я сказала ей, что все ее усилия тщетны. - Мне бы пришлось признать себя виновной и раскаяться, - сказала я, - но я не совершала никакого преступления, не могу признать себя виновной и не могу покаяться, поэтому, пожалуйста, не делайте этого. Тогда она предложила мне все объяснить. - Если вы хотите сказать, что, возможно, я изменю свои взгляды, - продолжала я, - то я не хочу, чтобы вы это говорили. Я не хочу никакой неправды в своей жизни ни через мои уста, ни через уста других. Начальство лагеря даже не потрудилось вновь вызывать меня на заседание комиссии - они знали, что это бесполезно. Позднее, перед амнистией, я должна была после работы пойти в кабинет бригадирши. Я была очень уставшей и, сидя в коридоре возле двери, я пребывала в таком общении с Богом, что не замечала ничего, что происходит вокруг. Я сидела, когда вдруг в коридор вошла бригадирша. Согласно строгим правилам нашего лагеря, когда она подходит, заключенные должны вставать. Если ты не встанешь - это нарушение режима, но я продолжала сидеть, потому что я не заметила ее. Бригадирша открыла дверь в кабинет, я быстро встала, сказав: - Извините, я пребывала в глубоком раздумье и не заметила вас. - Ничего, не беспокойтесь. Проходите, - улыбнулась она. -