Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

дерево. Но позже я вдруг вспомнил о тебе. Я вспомнил, как ты молился в той камере. Поэтому я принял решение сначала прийти к тебе, а потом - будь что будет. Мы с Виктором разговаривали до утра, и когда он уходил, я подарил ему Евангелие. Вскоре он и его жена обратились ко Христу, присоединились к церкви. Пути Господни удивительны! После моего первого ареста и многих дней, проведенных в следственной камере, наконец надо мной состоялся суд. Меня и еще двух верующих (проповедника и молодую христианку) осудили вместе. Я получил самый худший приговор - три года тюрьмы плюс два года трудового лагеря строгого режима и вдобавок пять лет ссылки с конфискацией имущества. Когда меня и еще одного брата этапировали в тюрьму в Харьков, я узнал, что нас считают особо опасными преступниками. Охранники в поезде отделили нас от остальных заключенных в отдельный вагон и присматривали за нами. До прибытия в Харьков я думал, что уже знаком с тюрьмой, потому что долгое время находился в следственной камере. Но когда я увидел это место - бетон, железо и мрак - я сказал: «О, Господи, возможно ли выжить в таком месте?» Но после полутора лет пребывания там я благодарил Бога за то, чему Он научил меня - выжить можно где угодно, если с тобой пребывает Бог. Я уже узнал, что одной из наиболее утомительных вещей в тюрьме является яркий свет, который включен двадцать четыре часа в сутки, бесконечно раздражая глаза. Но работа в харьковской тюрьме прибавила боль другого характера. Мы работали с химикатами, и приходилось иметь дело с едкими веществами, которые обжигали наши руки. Эта работа была мучительной, и невозможно было от нее избавиться. Но Господь освободил меня от нее в ответ на молитвы церкви. Начальнику лагеря требовался составитель документов, и он начал искать подходящую кандидатуру среди заключенных. Когда кто-то сказал ему, что я знаком с работой редактора, он вызвал меня на разговор. Он назначил меня на работу в конторе, и это было замечательной альтернативой. Я делал чертежи на столе в чистой комнате, и иногда в рабочее время мне разрешали выйти на улицу подышать свежим воздухом. В закрытой тюрьме чистый воздух ценится больше, чем еда. Это было особенным благословением от Бога! Но еще большим благословением стало то, что через восемнадцать месяцев пребывания в тюрьме меня реабилитировали. Я отбыл лишь часть моего срока! Но это был не последний мой конфликт с атеистической властью. До 1984 года наша церковь находилась под возрастающим давлением со стороны властей, которые вынуждали нас зарегистрироваться. Но поскольку условия регистрации были неприемлемыми, мы единогласно проголосовали за отказ регистрироваться. Потом власти стали оказывать давление лично на меня как пастора церкви. Например, в моем отделе на работе провели собрание, во время которого несколько человек, проинструктированных властями, поднимались и клеветали на христиан. Их комментарии были беспочвенны настолько, что печально было даже сид