Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

ах. Ветры в поселке Бозой очень сильные. Мое первое лето там было дождливым; наши куртки и тяжелые рабочие ботинки никогда не высыхали. Часто на земле был иней, когда мы строились на утреннюю перекличку. В лагере не было асфальта, только грязь, поэтому мы стояли в лужах во время переклички, а иногда даже приходилось пробираться до работы по колена в грязи. Помыться также было очень нелегко. Лагерь был рассчитан на 1700-1800 человек, но фактически там находилось около 3000 женщин. Прачечная была слишком мала для такого количества людей. Поскольку воду нужно было возить в лагерь бочками, ее всегда не хватало. И даже если удавалось найти воду, нужно было еще и найти миску, чтобы ее унести. Заключенные крали воду друг у друга, чтобы попить или помыться. Ясное дело, что не было никаких стиральных или сушильных машин! Иногда мы не могли помыться из-за отсутствия воды или из-за проблем с ваннами, но администрация лагеря никогда не интересовалась тем, чистые мы или нет. Поскольку лагерь был очень переполнен, для всех не хватало коек. Люди спали на полу и в коридорах. На протяжении двух лет у нас в бараке не было тепла. Старые деревянные бараки с печками были теплыми, но в нашем бараке было центральное отопление, которое не работало. Поэтому мы одевались перед сном так же, как и перед выходом на улицу: мы одевали на себя все, что имели. Часто приходилось укрываться матрасами, чтобы не замерзнуть окончательно. Ночью я просыпалась, потому что мое лицо и нос замерзали, и я прятала нос под одеяло, чтобы его согреть, а потом опять высовывала наружу, чтобы дышать. Так продолжалось всю ночь. Все в бараке было замерзшим - пласты льда покрывали окна, толстый шар инея облеплял стены и потолок. Так же, как и в иркутской тюрме, когда заключенные возвращались в барак вечером, чтобы поспать, тепло их дыхания растапливало иней на потолке, и он начинал капать. Поскольку кровати были постоянно влажными, согреться было невозможно. Поэтому все с радостью шли на работу: мы могли двигаться, и рабочее помещение отапливалось. Меня назначили в отдел раскройки материала для шитья. У нас был ненормированный рабочий день. Мы работали, пока не выполним норму. Мы начинали в 5:30 утра и часто работали до 2:00 или 3:00 ночи. Потом мы спали несколько часов и возвращались к работе. Работа была очень тяжелой и практически не механизированной. Но Бог очень четко отпечатал одну истину на моем сердце: что Бог посылает и какие трудности Он допускает - этому суждено случиться. До отправления в Бозой я молилась, чтобы, куда бы меня ни послал Бог, Он дал мне силу работать. Сначала мне было очень трудно физически, но Бог сохранил меня по Своей милости и по молитве моих друзей из церкви. Мой первый официальный разговор в лагере был с моей бригадиршей. Администрация тюрьмы смотрела на христиан с подозрением. Они не знали, чего от нас ожидать и опасались жалоб, агитации и отказа работать. Бригадирша всячески мне угрожала, но Господь дал мир в