Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

камеру! Мы обнялись и заплакали, потом поблагодарили Господа за то, что Он нас сохранил. Мы поддерживали и утешали друг друга. Мы были вместе с Сергеем четыре дня: пели, цитировали стихи из Библии и молились о том, чтобы Господь защитил сотрудников издательства «Христианин». Свердловская тюрьма - это ужасное место. Это центральная пересылочная тюрьма России. Мы заметили, что стены были красного цвета, но сначала не поняли почему. Но когда мы лежали на нарах, то увидели, что стены буквально кишели насекомыми, которые падали на нас и безжалостно кусали. Наша камера была очень переполнена. Она была рассчитана на тридцать человек, а находилось в ней сто двадцать. Заключенные приходили усталыми и валились с ног. Там не только не было места, чтобы лежать, там едва хватало места, чтобы стоять. На пятый день мне пришлось расстаться со своим дорогим другом Сергеем, который остался в Свердловске. Меня забрали в Новосибирск, а потом в Иркутск. Вся поездка из Львова до Иркутска длилась месяц. Когда мы туда добрались, уже наступил декабрь. Транзитная камера в Иркутске была переполненной и холодной, в окне не было стекла, и не было где сесть. Было настолько холодно, что я не мог даже спокойно стоять. 2 декабря я наконец-то прибыл в конечный пункт назначения - трудовой лагерь в городе Тулун. Там находился молодой адвентист, которого приговорили за его убеждения, он был очень добр ко мне. Он дал мне валенки и телогрейку. Также у него была Библия. Я не держал в руках эту священную Книгу больше года, а он дал мне ее на целый месяц! Как же я торжествовал с бесценным Божьим Словом! Многие заключенные спрашивали, за что меня приговорили. Когда я им говорил, они удивлялись и возмущались, узнав, что христиан в нашей стране сажают в тюрьмы. Но некоторые просто мне не верили. В те дни у меня было много возможностей поговорить о Господе и любви Христа. В январе с запланированным визитом ко мне приехала мама. Но в тот день, когда она приехала, бараки будто бы закрыли на карантин. Во время настоящего карантина заключенным не разрешают выходить из бараков без охраны, а дневных рабочих не пускают в лагерь. Но в этом случае люди продолжали входить и выходить, как обычно - не пускали только мою мать! Она решила остаться в Сибири на два месяца, дожидаясь отмены карантина. Она мне часто писала из Красноярска. В это время мои младшие братья и сестры были оставлены под присмотром нашей девяностолетней бабушки. Первых полгода в лагере я работал на лесопилке и зарабатывал в месяц четыре с половиной рубля. Потом поставки древесины в лагерь прекратились, и работы не было. Как-то раз появился сотрудник КГБ Петров и вызвал меня в кабинет. - Ситуация для христиан здесь, в Сибири, проще, чем в Украине, откуда ты родом, - сказал он. - Послушай, ты можешь нам помочь. Напиши письмо своим друзьям-христианам. Убеди их зарегистрировать церковь. Если ты нам поможешь, мы пошлем тебя в лучший лагерь или даже освободим тебя досрочно. Пе