Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

ю пищу. Из того, что он говорил и делал, было ясно, что его дедушка был хорошим христианином. Я пребывал в воронежской тюрьме приблизительно месяц. Людей в камере было слишком много, почти не было чем дышать, и негде было лечь. Заключенные теснились даже под нарами. Из Воронежа меня забрали в челябинскую тюрьму, где я провел двадцать восемь дней и где столкнулся с наиболее ужасными вещами за все мои годы в тюрьме. Каждый раз, когда кого-то переводили сюда в Челябинск из другой тюрьмы, заключенные спрашивали его: «И там творят «беспредел»?» «Беспредел» означает жестокое поведение банды уголовников, которая терроризирует других заключенных и творит все, что взбредет в голову. Юра был главарем такой банды уголовников в нашей камере. Он был молодым и сильным, исполинского телосложения. Его отец, мать и трое братьев пребывали в тюрьме, а сам Юра сидел в тюрьме во второй раз. Вечером один из банды караулил, не идет ли охранник, а Юра отдавал приказ: «Я хочу увидеть кровь!» Они делали ужасные вещи другим узникам, о чем стыдно даже рассказывать. Они никогда меня не трогали, но крик и стон других мужчин был душераздирающим. Двойная дверь отделяла нас от стражников, и поэтому они никогда не слышали, что происходит. А Юрина банда поглядывала, не идет ли кто, потому что, если бы поймали, их бы наказали. Спустя пятнадцать дней в этой камере я уже не мог терпеть эту дикость. Я молился: «Господь, это свыше моих сил». Вдруг мне на ум пришел стих из Библии: «Се, даю вам власть наступать... на всю силу вражью...» (Луки 10:19). Я почувствовал, что Господь направляет меня перейти в наступление, но я совсем не знал, чем это закончится. В тот вечер, когда Юра стал раздавать приказы, я подошел к нему, взял его за руку и сказал: - Юра, Писание говорит не поступать с другими так, как ты не хочешь, чтобы поступали с тобой. Все замерли, ожидая, что произойдет. Те, кого били и над кем издевались, смотрели на меня с надеждой, что, возможно, этот вечер пройдет тихо, без насилия. Юра отдернул руку. - Я не хочу тебе навредить, папаша. Но когда во мне просыпается дикий зверь, тебе лучше посторониться. Иди и сядь на свои нары. - Послушай, Юра, - сказал я, - давай договоримся. Ты дашь мне всего один час, и я расскажу тебе о моем прошлом. - Хорошо, ты всегда говоришь правду. И мы действительно ничего о тебе не знаем. Он обратился к своим дружкам: - Разрешим ему говорить? - Они пожали плечами. - Хорошо, - сказал Юра, - начинай. Я рассказал им о христианах и как их преследуют. Я говорил об арестах и штрафах, о прерывании богослужений. Я говорил на протяжении часа, двух, трех. К тому времени уже была пора отбоя. - Твой рассказ был интересным, - сказал Юра, - но вечер закончился. Ты сказал мне, что Христос учил не делать другим того, чего бы ты не хотел себе. Я хочу услышать больше. Надзиратели зашли в коридор, и заключенным следовало занять свои нары, поэтому я пообещал продолжить в следующий вечер. Двое узников