Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

почти не давали мне спать в ту ночь. Они все время подкрадывались к моей постели и задавали мне вопросы, вынуждая меня защищать мою веру. Они оба были образованными, приблизительно сорока лет, они вытерпели унижения со стороны Юры и его банды, и кровь все еще сочилась из их ран. В последующие десять вечеров все повторялось. Заключенные подходили ко мне и говорили: «Пожалуйста, расскажи об Иисусе. Мы с радостью послушаем. Сделай что-нибудь, чтобы прекратить это безумство!» Поэтому я продолжал говорить на тему «Не поступай с другими так, как бы ты не хотел, чтобы поступили с тобой». Конечно, было трудно сдерживать Юру, чтобы он больше не требовал крови. Но каким-то чудом мне разрешали говорить, а заключенные слушали и задавали всевозможные вопросы. Другие узники стали просить, чтобы их поместили в одну камеру со мной. Они хотели защиты. Но начальник тюрьмы смотрел на это по-другому. Он боялся, что под моим влиянием они станут верующими. После Челябинска мы прошли еще через две тюрьмы на пути в Красноярск. В общем, я провел более двух месяцев в пяти разных тюрьмах. Под конец марта я, наконец, прибыл в лагерь в Нижнем Ингаше возле Красноярска. Этот лагерь был очень плохим, и даже начальник не отрицал, что он переполнен. В бараках нары были сложены в три яруса. Невозможно было избавиться от вшей, потому что у нас никогда не было достаточно воды, чтобы помыться. То небольшое количество воды, которое нам доставалось, привозили на грузовиках. Люди умирали от голода и холода. Я узнал, что другой баптист, Алексей Каляшин (см. главу 12) был там до меня. Мужчины в бараках хорошо его помнили и даже показали мне нары, на которых он спал. Они показали мне некоторые поздравительные открытки, которые он получал и оставил им. Я радовался, читая стихи из Писания на открытках, потому что там у меня не было Библии. Очевидно, что у Алексея с собой было Писание. Он ушел, но оставил хорошее свидетельство, и те, кто его знали, хорошо ко мне относились. Я был легко одет, ведь большинство моих вещей украли, а температура опустилась до - 30 С. Но другие заключенные нашли мне шапку и носки, которые являлись ценным сокровищем, несмотря на то, что порванные. Я был благодарен за все, чем со мной делились. Начальник лагеря не относился ко мне плохо, но его подчиненные налагали на меня жесткие ограничения. Они говорили, что меня жестоко накажут, если я кому-нибудь расскажу о Боге. В лагере узники всегда мерзнут и голодают, и это очень мучительно. Вдобавок ко всему этому мое первое рабочее задание стало для меня пыткой. Я должен был носить бревна на лесопилку. Из-за проблем со спиной переноска больших грузов причиняла мне острую боль. Меня отправили в лазарет, где меня осмотрели и признали, что у меня действительно были проблемы со спиной, поэтому меня перевели на более легкую работу. Через несколько месяцев надзиратели нашли некоторые, полученные мной, открытки у других заключенных. Они обвинили меня в распространении от