Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

крыток и посадили в одиночную камеру на два месяца. После этого, в октябре 1986 года, меня перевели в штрафной изолятор на шесть месяцев. Меня лишили всех привилегий, возможности отовариваться в тюремной лавке и видеться с моей семьей. Начальник вызвал меня к себе и сказал, что я враг народа и своей страны. Он приказал старшему по изолятору заморить меня голодом. Также он пригрозил, что собственноручно застрелит меня при первой же возможности, после чего меня снова отправили в одиночную камеру. Но посреди этих испытаний Бог дал мне силу молиться и не впасть в отчаяние. Бог знает наш путь и наши желания. Пока я был заперт в одиночной камере, мои ноги сильно опухли, появилась серьезная сыпь. Мне было настолько тяжело, что я даже молился: «Господи, это слишком для меня. Возьми мою душу». Вскоре начальник проходил мимо моей камеры, чтобы увидеть, как мои дела. Он увидел, что я нахожусь в плохом состоянии, и приказал надзирателям отъединить кровать от стены и опустить ее, чтобы я мог днем прилечь. Господь помог мне. Отечность в моих ногах уменьшилась, и кризис миновал. Сотрудники КГБ часто приходили, чтобы поговорить со мной. Они насмехались надо мной и угрожали: «Ты будешь находиться здесь, пока не сменишь свои убеждения. Мы просто будем продлевать твой срок, пока ты не сдашся». Я не сомневался, что они могут сдержать свои обещания, но я продолжал надеяться на Бога, потому что я знал милость и силу Господа. Когда я находился в изоляторе, работники КГБ из Белгорода приезжали в лагерь, чтобы поговорить со мной, но не называли своих имен. Один из них приходил четыре или пять раз. Он показал мне свое удостоверение на расстоянии, но я не смог прочесть его имя. Он задавал мне различные вопросы. Он также обвинял Совет церквей евангельских христиан-баптистов в предательстве родины. Он требовал, чтобы мы перестали печатать христианскую литературу, писать прошения, а стали сотрудничать с КГБ. Я всегда отвечал ему прямо и отказывался от любого вида сотрудничества. После таких бесед мне длительное время не оказывали никакой медицинской помощи. Поскольку КГБ был знаком с работой Совета родственников узников, меня предупредили, что если люди за стенами лагеря узнают о моем положении, то будут выдвинуты новые обвинения против меня и моей жены. Они не хотели, чтобы Божьи люди узнали, что со мной происходило. Но мне удалось передать моей жене, что у меня все отняли, а я сам нахожусь в плохом физическом состоянии. Когда Божьи люди писали прошения касательно меня, я знал, что меня не забыли. Представители власти, конечно, возражали и говорили, чтобы я написал моим друзьям и попросил прекратить подавать прошения. Но каждый раз, когда в лагерь приходили телеграммы и прошения, моя ситуация всегда улучшалась. Я был очень благодарен Господу и моим друзьям за эту помощь. Я всегда радовался, когда получал письма. Для заключенного это многое значит. Когда читаешь письмо, то на мгновение забываешь, что пребываешь в узах.