Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

ей вместе. Мы встали на колени и вверили наш путь в Господни руки. Наш самый младшенький ребенок, которому тогда было только три года, стал плакать и умолять: «Папа, не иди в милицию!» Я переоделся, упаковал некоторые теплые вещи и сухари и пошел вместе с женой. Как только мы туда пришли, следователь показал мне ордер на мой арест и повел меня в кабинет прокурора. Государственный обвинитель показал мне три большие папки, содержащие материалы по моему делу. - Степан Германюк, - сказал он, - я хорошо вас знаю. Все, что мне нужно от вас, это одно слово - что вы откажетесь от всей религиозной деятельности - и я брошу эти три папки в огонь и отпущу вас. - Я не могу этого пообещать, - ответил я, - я не могу перестать служить Господу. Со слезами на глазах мы с Ульяной распрощались. Я утешил ее, сказав, что Господь не оставит нас. В то время у нас было очень тяжелое финансовое положение. Пятеро наших детишек были маленькими, и все наши деньги мы вкладывали в строительство дома. Когда меня забрали в отделение милиции, я узнал, что моего младшего брата Славика арестовали в тот же день. Встретившись с ним в коридоре, мы обнялись и склонились на колени для молитвы. Дежурный надзиратель не пытался нас остановить. Потом нас развели по разным камерам. Пока я находился в камере в ожидании суда, сотрудники КГБ проводили надо мной эксперимент. Они привели в мою камеру сумасшедшего человека. Весь день он бормотал и выкрикивал бессвязный бред, но другие узники и я не обращали на него никакого внимания. Под вечер охранники стали вызывать из камеры заключенных. Сначала нас было девятеро, потом семерых забрали, так что остались только двое - я и этот ненормальный. Я очень обеспокоился. Когда остальные вышли из камеры, он порвал на себе одежду и стал подходить ко мне. Он был в бешенстве, и я видел, что он хотел на меня напасть. Я начал молиться и громко ему сказал: «Именем Иисуса Христа я приказываю тебе отойти от меня!» Он был высоким, сильным мужчиной, но тотчас же отстранился. Спустя некоторое время он снова стал приближаться, и я опять приказал ему именем Иисуса отступить. Это продолжалось четыре часа. Я был напряжен и бдителен и молился так прилежно, как мог. Ни на минуту я не мог сомкнуть глаз, потому что он бы на меня напал. Позже я узнал, что администрация тюрьмы наблюдала за всей этой сценой через глазок в двери. Они, видимо, заключили сделку с этим человеком заранее, чтобы проверить, как я буду реагировать. Но, видя, как я для защиты неоднократно призывал имя Иисуса Христа и ненормальный каждый раз беспомощно отходил в угол, надзиратели вошли и забрали его раздетым. Тогда другой странный мужчина, хорошо одетый и в шляпе, вошел в камеру, громко критикуя советское правительство. Потом он подошел ко мне и стал требовать: - Почему ты ничего не скажешь? - Потому что я послушен Библии, - ответил я, - а Святое Письмо четко говорит, что вся власть от Бога. Как христианин я не могу говорить плохо о правительс