Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

тве. Но он не оставлял меня в покое и постоянно пытался склонить меня к критике правительства. Так продолжалось все утро, но для меня это было намного легче, чем предыдущий вечер. На следующий день меня перевели в камеру к моему брату. Мысль о том, что мои маленькие дети остались без меня, печалила мое сердце. Моим наибольшим желанием было, чтобы каждый из них знал и любил Господа. Мы с братом решили, что в придачу к пятницам - обычным дням молитвы и поста, мы прибавим среды, чтобы поститься и горячо молиться за наши семьи. Суд, проходивший в большом зале судебных заседаний Ворошиловграда, был по сути показательным. Присутствовали преподаватели из местных школ и училищ. Попасть внутрь также удалось многим христианам. Прокурор обвинял меня в том, что я использовал свои проповеди как прикрытие для нарушения законодательства о религиозных культах. В своем вступительном слове я показал, что все обвинения против меня лживы и противоречивы. Но не было предпринято никаких попыток пересмотреть обвинения или определить, правдивы ли мои слова. Вместо этого судьи огласили перерыв. (Но это был не перерыв. Им просто понадобилось больше времени, чтобы усилить охрану.) Впоследствии моя жена была единственной христианкой, которую впустили обратно в зал. Мы со Славиком отказались от адвокатов. Мы защищали себя самостоятельно, приводя много цитат из Слова Божьего. Пока длился суд, мы постились, это были четверг и пятница - дни страданий нашего Господа. В пятницу после обеда всех впустили в зал и прочитали приговор: меня приговорили к четырем с половиной годам лагерей и трем годам ссылки; а Славик получил четыре года лагерей и два года ссылки. Христиане сразу же стали бросать цветы. Я пытался подобрать те, которые залетали сквозь решетку, за которой я сидел, но охранник схватил меня за воротник, вырвал цветы из руки и потащил через заднюю дверь. Я даже не успел забрать мою сумку и куртку; милиция должна была принести мне ее позже. Тем временем кто-то запер входную дверь зала суда, закрыв наших друзей внутри, чтобы они не смогли встретить нас возле тюремного фургона, но мы услышали, как они пели песню «Жить для Иисуса». Она звучала прекрасно. Меня отправили в лагерь № 24 в Петровске, где меня замечательно приняли! Мой друг Павел Рытиков уже находился там, работая сапожником. Он дал мне еду и организовал встречу для всех христиан лагеря, чтобы поприветствовать меня. У него было миниатюрное Евангелие, и на протяжении следующих пяти месяцев мы встречались, чтобы читать и изучать Божье Слово. Когда пришел день Павлова освобождения, я провожал его так далеко, как смог. Я увидел, что большая группа друзей с цветами ждала его по ту сторону забора. Администрация лагеря была удивлена тому, что у нас так много друзей! Даже в лагере сотрудники КГБ никогда не оставляли меня в покое. Более четырех лет они все время пытались найти со мной компромисс. Например, я недолго работал в маленьком кабинете в лагере: заполнял бл