Пусть воды шумят. Христиане в ГУЛАГе, 1989

анам, что этот человек покаялся. Мы были очень рады! Его должны были скоро освободить. Позднее я получил известие со свободы, что он твердо стоял в вере. До конца моего срока, прежде чем меня отправили в ссылку, агенты КГБ стали приходить в лагерь, чтобы со мной поговорить. Однажды меня вызвали прямо с работы, и у меня не было возможности даже вымыть руки. Когда я вошел в кабинет, два агента протянули свои руки, чтобы поздороваться. - Извините, - сказал я, - но как вы видите, у меня грязные руки. Я только что вернулся с работы. - Так ли это? - спросили они. - А если бы ваши руки были чистыми, вы бы пожали нам руки? - Нет, я бы не протянул бы вам и чистую руку, - признал я. - Ну, по крайней мере, вы искренни. - А кто вы такие? - спросил я. - Мы просто люди, пришедшие поговорить с вами. - Если я не буду знать, кто вы, я не буду с вами разговаривать. Я развернулся, чтобы идти. Тогда они показали мне свои удостоверения. Один из них был майором КГБ Фесуненко из Киева, а другой, постарше, был полковником КГБ Иваном Волынюком из Ворошиловграда. Во время нашей беседы они объяснили, что работают для объединения Всесоюзного совета ЕХБ [«зарегистрированные баптисты», - см. Глоссарий] и Совета церквей ЕХБ, а в общем их работа заключалась в объединении всех религиозных деноминаций на международном уровне. - Зачем кому-то называть себя баптистом или православным, если все церкви могут объединиться в одну? - спросили они, прибавив, что они хотят помочь всем нам объединиться. - Я все еще заключенный, - сказал я, - мне еще осталось три года. Я не имею ничего общего с этими вопросами. Но если вы хотите знать мое личное мнение, то я категорически против каких-либо подобных союзов. Тогда они начали говорить о моей семье и о том, как печально, что мои дети должны обходиться без меня так много лет. Они сказали, что моя свобода зависит от того, буду ли я с ними сотрудничать. Но я ответил, что от них ничего не зависит, что все в моей жизни случилось именно так, как Бог предопределил, и что Бог позаботился о моей семье и обеспечил всем необходимым. В завершение я сказал, что не приму от них никакой помощи. Потом они ушли. За день до окончания моего срока ко мне в лагерь приехала моя жена, и нам разрешили короткое свидание. Я сказал Ульяне, что меня отправляют в ссылку в Хабаровский край, очень далеко от нашего дома. Она принесла мне в дорогу еду, и мы попрощались. Другие узники устроили мне прощальный вечер. Многие люди хорошо узнали меня и относились ко мне с уважением. Я со многими разговаривал о Боге и на прощанье я опять проповедовал им и просил не забывать все наши беседы. «Хорошо, Германюк, - сказали они, - мы будем помнить. Но мы больше не встретим другого такого, как ты». Я позднее узнал, что вскоре после моего отъезда Господь послал им Александра Круговых, проповедника из Макеевки. Я точно не знал, какими будут условия моего этапирования до места ссылки, но я чувствовал, что путь будет нелегк