Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

лучше. Для кого? И для ребенка тоже. И для ребенка, во-первых, тоже. Поэтому вот это устроение на чью бы шею присесть теперь — это неправославно» *хх «Батюшка, чё делать? Я в духовных чатах у одного священника. Я был им очарован, а сейчас разочаровался. Чё делать? Он отвечает. Говорит: Очарование, термин, русское слово-то «очарование» синоним слова колдовство, околдована, очарована. Говорит: не надо никем очаровываться, никем разочаровываться не придется. Мы ж об этом сказали. Для нас Господь ценен, а не очарователи. Мы не старцев ищем, а Бога ищем. А они для нас только регулировщики, показывающие путь. Мы не к ним идем, а от них к Богу». 27 54 Однако в дальнейших обвинениях Новопашин повышает тон и переходит к аскетической терминологии, вводя уже не предупреждение, а диагноз: «Итак, человек даже теоретически не знает аспектов христианской аскетики, молитвы, самой духовной жизни и при этом он является «духовным учителем», к которому стекаются за «духовными благами» тысячи паломников со всей России. И здесь все просто — безответственный человек легко возьмет на себя любую ответственность! Прп. Нил Синайский (ученик свт. Иоанна Златоуста) писал: «Всякое искусство для успеха в оном требует времени и многого учения. (И только) за искусство искусств (духовное наставничество — Автор) берутся не учась». Такое состояние, на языке православных аскетов именуется «прелестью», т. е. состоянием глубочайшего самообмана, когда некий подвижник полагает некий свой личный духовный опыт в качестве безошибочного, а свое насущное духовное состояние в качестве непререкаемо благодатного и преисполненного любви. Свт. Игнатий Брянчанинов писал по этому поводу: «Душепагубное актёрство и печальнейшая комедия — старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований». Действительно актерство, и весьма невысокого качества. Достаточно увидеть на видеовыступлениях упоение Головина собственным словоблудием». 28, 29 Звучит как итог. Как окончательное заключение. Но и здесь возникает необходимость сверить обвинение с тем, что сам Головин говорил публично — задолго до начала этой кампании: «Я сейчас буду отвечать и может быть кто-то не примет то, что услышит, не согласится с тем мнением, которое я выражу. Я всегда говорю и скажу сегодня. Кто со мной не согласится, я с вами уже заранее согласен, что вы не согласны со мной. Это нормально для православного человека. У православных один авторитет только — Господь Бог. Любой человек, его авторитет его много-много ниже, чем авторитет Господа. Поэтому, если кто-то не примет и ему покажется правильно не так, ну что же дай Бог расти, духовно совершенствоваться, вникать в духовные реалии и понимать глубже». *хх 55 «В церкви у нас прихожане, мы семья Болгарская православная, я всегда с ними говорю вы не топчитесь всегда в Болгарской иеркви-то. Маленько ездите, хоть реденько да выезжайте. В Дивеево, в другие места, особенно, где