Кто решает, во что тебе можно верить, АЛАН ТВЕН

и организации якобы существует рабство, систематическое насилие над детьми и различные извращённые практики. Во всех подобных материалах фигурировали расплывчатые источники — безымянные «анонимы», чьи личности невозможно было проверить. При этом членов организации одновременно изображали и как мировое зло, стремящиеся контролировать всё человечество, и как безвольных, лишённых разума существ. Постоянные унижения, клевета и откровенная ложь использовались для того, чтобы представить любого человека, связанного со Свидетелями Иеговы, как опасного и демонического. После потока клеветнической информации и эмоционально нагнетаемых манипулятивных материалов, в которых собиралась вся грязь и формировался чёткий образ врага — то есть человека, которого можно преследовать, в такие публикации начали добавлять фотографии и личные данные Свидетелей Иеговы, в том числе родителей этих детей. В результате эта грубая манипуляция общественным мнением очень быстро повлияла на отношение окружающих, затронув знакомых, коллег, родственников, ШКОЛЬНЫХ учителей И соседей. Публикации продолжали выходить, и попытки просто не обращать на них внимания ни к чему не привели. Один из местных телеканалов выпустил новостной сюжет с той же ложной информацией, что и в статьях. В репортаже были названы домашний адрес семьи, школа, где учились дети, и место работы родителей, а их фотографии показали крупным планом — так, словно речь шла об опасных преступниках, находящихся в розыске. На самом деле эта ни в чём не виновная семья, как и многие другие подобные семьи, стала жертвой антикультовой кампании и объектом жёсткого общественного преследования, развернутого антикультовыми активистами в СМИ. В результате им пришлось столкнуться с волной ненависти, насмешек и угроз — только потому, что они выбрали любить Бога, а не бояться Его, как это нередко навязывают традиционные религиозные структуры. И так продолжалось день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Никто не смог точно сказать, в какой момент произошёл перелом. Люди, с которыми они дружили годами, соседи, коллеги, родственники и даже те, кого 146 считали близкими друзьями, начали относиться к ним с ненавистью, презрением или, в лучшем случае, старались их избегать. Всё чаще звучали оскорбления, насмешки, угрозы и обвинения в грехах, которых они никогда не совершали. Казалось, что перед ними всё те же люди, которых они хорошо знали, но теперь ими руководил не собственный опыт общения с этой семьёй, а навязанное извне мнение. В их глазах семья перестала быть обычными людьми — их воспринимали как нечто лишённое человеческого достоинства. Чувство несправедливости, предательства и утраты своего места в привычной жизни переполняло. Ещё вчера они были полноправными членами общества, а сегодня их уже не считали людьми. Теперь они стали изгоями, на которых навесили позорный ярлык «сектантов». С ролью изгоев, возможно, ещё можно было бы смириться. Но